Право на адвоката по конституции рф

Кс запретил допрашивать адвокатов без постановления суда

Право на адвоката по конституции рф

На портале официального опубликования правовых актов 14 мая размещено определение Конституционного суда РФ, в котором разъясняется, возможен ли допрос адвоката в качестве свидетеля по делу своего доверителя.

В КС с жалобой на неконституционность ст. 38, 88, 113, 125 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 7 закона о Следственном комитете РФ обратились два жителя Ярославской области. Олег Крупочкин был адвокатом Владимира Зубкова, обвинявшегося в двух покушениях на мошенничество и в фальсификации доказательств по гражданскому делу.

В декабре 2017 года следователь СУ СКР по Ярославской области подал в Кировский районный суд Ярославля ходатайство о разрешении допросить Крупочкина в качестве свидетеля и провести с его участием очную ставку в рамках расследования уголовного дела Зубкова.

Суд пришел к выводу, что целью данных следственных действий служит проверка причастности Крупочкина к содеянному Зубковым, и указал на необходимость руководствоваться при уголовном преследовании адвоката положениями главы 52 УПК РФ об особенностях производства по уголовным делам в отношении отдельных категорий лиц.

В удовлетворении ходатайства постановлением суда от 21 декабря было отказано.

Однако на основании постановления следователя от 25 декабря 2017 года Крупочкин был подвергнут приводу к следователю без предварительного судебного решения для допроса об обстоятельствах представления им в суд по гражданскому делу с участием Зубкова подложной копии договора. Ранее сам адвокат, ссылаясь на свой статус представителя Зубкова в гражданском деле и его защитника в уголовном деле, явиться на допрос и дать показания отказался.

Крупочкин обратился в Кировский райсуд с жалобой на постановление следователя, на действия и бездействие сотрудников правоохранительных органов, связанные с его приводом и допросом.

Однако постановлением от 19 марта 2018 года, оставленным без изменения апелляционным постановлением Ярославского областного суда, суд отказал в удовлетворении жалобы в части признания незаконными решения следователя и самого привода, а в остальном производство по жалобе прекратил.

В октябре 2018 года при рассмотрении уголовного дела Зубкова, в котором Крупочкин участвовал в качестве защитника, Дзержинский суд Ярославля удовлетворил заявление стороны обвинения об отводе Крупочкина ввиду того, что в данном деле тот является свидетелем.

В связи с этим Зубков и Крупочкин обратились в КС РФ, требуя признать неконституционными положения ряда статей УПК РФ и закона об СКР.

По их мнению, указанные нормы не соответствуют Основному закону, поскольку позволяют без предварительного решения суда производить в отношении адвоката оперативно-разыскные мероприятия и следственные действия, в частности наблюдать за адвокатом, задерживать его, осуществлять привод на допрос в качестве свидетеля, допрашивать в этом качестве, применять к нему иные подобные меры.

КС, ознакомившись с жалобой, отметил, что необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату его доверителем, которая выступает не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов его доверителя, подлежащих защите в силу Конституции РФ.

Право не свидетельствовать против самого себя означает не только отсутствие у лица обязанности давать против себя показания в качестве свидетеля, подозреваемого, обвиняемого, но и запрет на принудительное изъятие и использование таких сведений, если они были ранее доверены адвокату под условием сохранения их конфиденциальности.

Конституционные предписания и корреспондирующие им нормы международного права, исключающие возможность произвольного вмешательства в сферу индивидуальной автономии личности, обязывают государство обеспечивать в законодательстве и правоприменении такие условия для реализации гражданами права на юридическую помощь и для эффективного осуществления адвокатами деятельности по ее оказанию, при которых гражданин имеет возможность свободно сообщать адвокату сведения, которые он не сообщил бы другим лицам, а адвокат – возможность сохранить конфиденциальность полученной информации.

Признание и обеспечение со стороны государства конфиденциального характера любых сношений и консультаций между юристами и их клиентами в рамках их профессиональных отношений провозглашаются Основными принципами, касающимися роли юристов (приняты восьмым Конгрессом ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями в 1990 году).

Кодекс поведения для юристов в Европейском сообществе (принят в 1998 году) также относит к основным признакам адвокатской деятельности обеспечение клиенту условий, когда он может свободно сообщать адвокату сведения, которые не сообщил бы другим лицам, и сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности, поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия. При этом требованием конфиденциальности определяются права и обязанности адвоката, имеющие фундаментальное значение для профессиональной деятельности: адвокат должен соблюдать конфиденциальность в отношении всей информации, предоставленной ему самим клиентом или полученной им относительно его клиента или других лиц в ходе оказания юридических услуг, причем обязательства, связанные с конфиденциальностью, не ограничены во времени.

В соответствии со ст. 56 УПК РФ не подлежат допросу в качестве свидетелей адвокат, защитник подозреваемого, обвиняемого – об обстоятельствах, ставших ему известными в связи с обращением к нему за юридической помощью или в связи с ее оказанием.

Однако такие гарантии распространяются лишь на те отношения подозреваемых, обвиняемых со своими адвокатами, которые не выходят за рамки оказания собственно профессиональной юридической помощи в порядке, установленном законом, т. е.

 не связаны с носящими уголовно-противоправный характер нарушениями ни со стороны адвоката, ни со стороны его доверителя (в частности, за пределами того уголовного дела, по которому доверитель в качестве подозреваемого, обвиняемого получает юридическую помощь адвоката), ни со стороны третьего лица.

Вмешательство органов государственной власти во взаимоотношения подозреваемого, обвиняемого с адвокатом может иметь место в исключительных случаях – при наличии обоснованных подозрений в злоупотреблении правом со стороны адвоката и в злонамеренном его использовании со стороны лица, которому оказывается юридическая помощь.

Если с учетом положений закона осуществление в отношении адвоката следственных действий возможно, то обыск, осмотр и выемка в его отношении допускаются при наличии предварительного судебного решения, как того требуют пункт 5.2 ч. 2 ст. 29 и ст. 450.1 УПК РФ.

Проведение в отношении адвокатов других следственных действий, включая допрос в качестве свидетеля, и оперативно-разыскных мероприятий также допускается только на основании судебного решения в силу предписаний п. 3 ст.

 8 закона об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Эта норма, устанавливая для защиты прав и законных интересов данной категории лиц дополнительные гарантии, обусловленные их особым правовым статусом, пользуется приоритетом как специально предназначенная для регулирования соответствующих отношений.

Допрос адвоката в качестве свидетеля, тем более сопряженный с его принудительным приводом, проведенный в нарушение указанных правил без предварительного судебного решения, создает реальную угрозу для адвокатской тайны.

Последующий судебный контроль зачастую не способен восстановить нарушенное право доверителя на юридическую помощь: ни признание протокола допроса недопустимым доказательством, ни возвращение отведенному адвокату статуса защитника, ни привлечение следователя к ответственности не могут восполнить урон, нанесенный данному конституционному праву, при том что разглашенная адвокатская тайна уже могла быть использована стороной обвинения в тактических целях.

Таким образом, положения ст. 113 УПК РФ не предполагают привод адвоката к следователю для его допроса в качестве свидетеля об обстоятельствах, которые стали ему известны в связи с оказанием им юридической помощи, без предварительного судебного решения.

Проведение таких процессуальных действий в отношении адвоката с применением правовых норм вопреки их смыслу, выявленному Конституционным судом РФ в его решениях, само по себе не может служить основанием для отстранения этого адвоката от дальнейшего участия в качестве защитника в данном уголовном деле.

Положения ст. 38, 88, 125 и ч. 1 ст. 152 УПК РФ, а также ч. 2 ст. 7 закона о Следственном комитете РФ не исключают необходимости выполнения правоприменителями в процессе уголовного преследования всего комплекса мер по охране прав и законных интересов лиц и организаций в уголовном судопроизводстве, предусмотренных уголовно-процессуальным законом.

Действительные или предполагаемые нарушения права на юридическую помощь могут быть предметом судебного контроля в предусмотренном ст. 125 УПК РФ порядке, а также при рассмотрении уголовного дела по существу.

Проверка же законности и обоснованности правоприменительных решений, вынесенных в отношении заявителей, в компетенцию КС РФ не входит. Поскольку с учетом высказанных КС правовых позиций для разрешения поставленного вопроса не требуется вынесение итогового решения в виде постановления, жалоба заявителей не подлежит дальнейшему рассмотрению в заседании КС РФ.

Источник: https://legal.report/ks-zapretil-doprashivat-advokatov-bez-postanovlenija-suda/

Какие права приобретает человек с момента фактического задержания?

Право на адвоката по конституции рф

Фактическое задержание и доставление лица в орган дознания или к следователю сами по себе не являются уголовно-процессуальным актами. Как мы уже отмечали выше, эти действия имеют исключительно организационно-обеспечительный характер.

Следовательно, по правилам российского уголовно-процессуального законодательства с момента фактического задержания лицо еще не приобретает полноценный статус подозреваемого.

Таковым оно становится лишь после вынесения полномочным органом дознания или следователем соответствующего процессуального акта — протокола задержания подозреваемого, о чем речь пойдет далее.

Однако сами по себе фактическое задержание и доставление существенным образом ограничивают его право на свободу и личную неприкосновенность. Поэтому некоторые права подозреваемого, предусмотренные ст. 46 УПК РФ, закон предоставляет ему с момента фактического задержания, а именно:

Защитник — это участник уголовного судопроизводства, который в установленном порядке осуществляет защиту прав и интересов подозреваемых и обвиняемых, а также оказывает им юридическую помощь при производстве по уголовному делу (ч. 1 ст. 49 УПК РФ).

Право на защитника на самом концептуальном уровне вытекает из международно- правых стандартов обеспечения прав и свобод личности». Ч. 1 ст. 48 Конституции РФ гарантирует каждому лицу право на получение квалифицированной юридической помощи.

И наконец, право на участие в уголовном деле защитника является составляющей частью одного из принципов современного российского уголовного процесса (ст. 16 УПК РФ).

Согласно ч. 2 ст. 49 УПК РФ, в качестве защитника подозреваемого, в том числе задержанного по уголовному делу, допускаются исключительно адвокаты. Так, адвокатами являются лица, получившие в установленном порядке соответствующий статус и имеющие право заниматься адвокатской деятельностью (ч. 1 ст. 2 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»).

Адвокат допускается к участию в уголовном деле в качестве защитника по предъявлении своего адвокатского удостоверения и ордера. Удостоверение адвоката является документом, подтверждающим статус адвоката, и выдается органами юстиции РФ (ч. 1-3 ст. 15 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»).

Тем самым государство в лице органов юстиции как бы гарантирует надлежащую квалификацию адвоката для выполнения им, в том числе функций защитника по уголовному делу. В свою очередь ордер выдается соответствующим адвокатским образованием (коллегией адвокатов, адвокатским кабинетом и т.д.) и подтверждает право адвоката на участие в данном уголовном деле (ч.

2 ст. 6 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»).

Действующее уголовно-процессуальное законодательство предусматривает две формы (два порядка) обеспечения защитника:
— приглашение защитника;

— назначение защитника.

Приглашение подразумевает частно-правовой порядок обеспечения защитника посредством заключения с ним соответствующего соглашения об оказании юридической помощи и последующей выплаты доверителем денежного вознаграждения (ч. 1-2 ст. 25 Закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»).

Поскольку данная форма обеспечения защитника является свободным волеизъявлением частных лиц, то законодатель допускает возможность приглашения одновременно нескольких защитников. В соответствии с ч. 1 ст.

50 УПК РФ правом приглашения защитника обладают: сами подозреваемые (в том числе задержанные), законные представители несовершеннолетних или недееспособных подозреваемых, а также другие лица по поручению или с согласия подозреваемых (их законных представителей).

Из смысла сказанного становится очевидным, что хотя право на защитника у задержанного появляется непосредственно с момента фактического задержания, его практическая реализация возможна лишь через определенное время.

Так, задержанный вначале должен известить своих близких родственников, либо каких-то иных доверенных лиц, либо непосредственно адвоката о факте задержания.

В этой связи в течение 3 часов ему должно быть предоставлено право на телефонный звонок или он может попросить сделать такой звонок сотрудника правоохранительного органа».

Далее с адвокатом должно быть заключено соответствующее соглашение, выдан ордер. Все указанные процедуры тоже требуют определенных временных затрат.

В частности, большинство граждан РФ не имеют так называемого постоянного адвоката, к которому можно безотлагательно обратиться за помощью в любое время. Поэтому, как правило, после уведомления о задержании доверенные лица начинают поиски адвоката.

Процедура заключения соглашения и получения ордера также занимает определенное время. Таким образом, в реальности адвокат получает полноценную возможность прибыть к задержанному и включиться в дело минимум через несколько часов.

Особенно болезненно эта проблема ощущается при задержании человека в вечернее время. В подобных ситуациях приглашенный адвокат может приступить к делу лишь на следующий день.

Возникновение данных проблем обусловлено противоречивостью российского законодательства. С одной стороны, закон предоставляет право на защитника с момента фактического задержания, а с другой — не закрепляет механизмов реализации этого права.

Поэтому полностью эти проблемы, которые, к великому сожалению, приводят к ограничению конституционных прав личности, на практике исключить нельзя. Однако их можно несколько минимизировать. В частности, человек может иметь своего постоянного адвоката, чтобы обратиться к нему непосредственно после задержания.

Это позволит существенным образом сократить сроки прибытия адвоката и начала осуществления им своих функций по защите задержанного.

Назначение подразумевает публично-правовой порядок обеспечения защитника-адвоката посредством государственно-властного требования дознавателя и следователя.

Данная форма обеспечения участия защитника должна быть применена в тех случаях, когда задержанный самостоятельно не может или не хочет принять меры по его приглашению.

Назначение защитника необходимо и тогда, когда не может явиться приглашенный защитник.

Наличие подобной процедуры обусловлено установленной Конституцией Российской Федерации гарантией на получение каждым квалифицированной юридической помощи (независимо от финансовых или иных возможностей).

Поэтому назначение защитника предполагает полное освобождение задержанного (его близких) от поиска защитника и от бремени оплаты его труда. Расходы на оплату назначенного защитника компенсируются за счет средств федерального бюджета (ч. 5 ст. 50 УПК РФ и ч. 8 ст.

25 закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре»). Таким образом, данная процедура в ряде случаев оказывается более эффективной, нежели приглашение защитника. Но, тем не менее, она также имеет ряд недостатков.

Во-первых, задержанный лишается права выбора защитника; ему будет предоставлен тот адвокат, которого направит для его дела соответствующее адвокатское образование. Данный адвокат может его не устроить, у них может не возникнуть взаимопонимания и т.д.

И во-вторых, современная уголовно-процессуальная практика складывается таким образом, что вопросы назначения защитника решает уже следователь или дознаватель после составления протокола задержания лица по подозрению в совершении преступления.

Иными словами сотрудники полиции или иных правоохранительных органов до передачи задержанного следователю самостоятельно не будут предпринимать никаких действий по назначению защитника.

Формально в обосновании этого лежат нормы возлагающие обязанность по назначению защитника только на дознавателя, следователя и суд, но никак не на должностных лиц, осуществляющих фактическое задержание и доставление. Таким образом, налицо еще одно законодательное противоречие.

Право на защитника появляется у человека с момента фактического задержания. Более того, сотрудники, осуществляющие задержание, обязаны разъяснить ему это право. Однако полномочиями по реализации данного права они не наделены.

В этой связи представляется, что несовершенство российского законодательства никоим образом не должно сказываться на возможности защиты прав и свобод личности. Поэтому человек, попавший в подобную ситуацию, в любом случае после фактического задержания имеет право требовать безотлагательного предоставления ему адвоката.

Подобное требование лучше всего оформить письменно. Например, при получении первоначальных объяснений, когда задержанному будет предоставлена возможность подписать соответствующий документ, он перед подписью может собственноручно внести в него данное требование.

  1. Право давать или не давать объяснения

Объяснения — сведения, сообщенные лицом сотруднику правоохранительного органа по существу заданных им вопросов.

Нередко после осуществления фактического задержания, с человека требуют объяснения, например, в целях решения вопроса о возможности возбуждения уголовного дела, в целях получения быстрой и оперативной информации о причинах его нахождения в данном месте, о возможных соучастниках, месте их нахождения и т.д.

Объяснения имеют предварительный характер и в большинстве случаев предшествуют аналогичным процессуальным действиям — допросам.

Основное различие состоит в том, что получение объяснений в отличие от допроса не урегулировано нормами УПК РФ, проводится вне процессуальной процедуры и, следовательно, не может обуславливать формирование доказательств по уголовному делу. Тогда как допрос направлен именно на формирование доказательств — соответствующих показаний.

Следовательно, результаты объяснений не имеют юридически важного значения для разрешения уголовного дела по существу, не могут быть положены в основу обвинения и как следствие — использованы при постановлении приговора. Однако при этом их нельзя оставлять без надлежащего внимания.

Так, например, на основании первоначальных объяснений в совокупности с другими предварительными материалами следователь или дознаватель решают вопросы о возбуждении уголовного дела, о необходимости составления протокола задержания лица по подозрению в совершении преступления.

В связи с этим человек, подвергшийся фактическому задержанию, должен очень серьезно и обдуманно отнестись той первоначальной информации, которую он сообщает сотрудникам правоохранительных органов в своих объяснениях.

Процесс получения объяснений, в том числе права и обязанности задержанного в этой части, законом регламентирован достаточно слабо. На практике полиция и прочие сотрудники правоохранительных органов зачастую получают объяснения, используя процедуру, близкую к допросу, причем именно к допросу подозреваемого.

На данном этапе правоохранительной деятельности объяснения задержанного (как и впоследствии показания подозреваемого) наряду с источником информации являются для него средством защиты. Таким образом, задержанный в принципе может отказаться от дачи каких-либо объяснений (полностью или в части) с изложением причин подобного отказа или без такового, то есть вообще хранить молчание.

Более того, он также имеет право давать объяснения, содержащие недостоверные сведения, не неся за это никакой ответственности. Ну и конечно, задержанный вправе полноценно и достоверно изложить все те обстоятельства, которые он считает существенными.

Причем если человек считает, что он задержан необоснованно, наиболее рациональной линией его поведения должны быть именно полноценные и правдивые объяснения. При получении объяснений задержанный имеет право написать их собственноручно, отразив все необходимые, по его мнению, обстоятельства.

Если же объяснения записывает сам сотрудник полиции (иного правоохранительного органа), то после прочтения человек вправе собственноручно вписать какие-либо уточнения, дополнения или иные сведения. Подобное право позволяет минимизировать допускаемые ошибки и неточности, а также противостоять возможным злоупотреблениям.

И в завершении необходимо отметить о нежелательности отказа от подписания соответствующих объяснений, поскольку данный факт не имеет существенного юридического значения (более подробно этот вопрос будет рассмотрен применительно к отказу от подписания протокола допроса подозреваемого).

  1. Право пользоваться родным языком, любым другим языком. Право на переводчика

Уголовное судопроизводство как один из видов государственной правоохранительной деятельности осуществляется на русском языке. В республиках, входящих в состав РФ, оно может вестись на их государственных языках (ч. 1 ст. 18 УПК РФ).

Вместе с тем государство гарантирует каждому человеку, находящемуся на территории РФ, право на пользование родным языком, на свободный выбор языка общения, воспитания, обучения и творчества (ч. 2 ст. 26 Конституции). В частности, все народы РФ праве сохранять родной язык, создавать условия для его изучения и развития (ч.

3 ст. 68 Конституции РФ). Поэтому лицам, не владеющим или недостаточно владеющим языком уголовного судопроизводства, должно быть разъяснено и обеспечено право участвовать в уголовно-процессуальных отношениях на родном языке или другом языке, которым они владеют. В частности, им бесплатно должен 6ыть предоставлен переводчик.

Переводчик — это лицо, свободно владеющее языком, знание которого необходимо для перевода (п. 7. ст. 59 УПК РФ). При этом следует отметить, что право на переводчика не следует расценивать как возможность для злоупотреблений. Оно может и должно быть реализовано лишь при реальной надобности оказания задержанному помощи в обеспечении перевода.

В связи с этим Конституционный Суд РФ в одном из своих решений обратил внимание, что ходатайство об обеспечении тому или иному участнику судопроизводства помощи переводчика может быть отклонено, если материалами дела будет подтверждаться, что такое ходатайство явилось результатом злоупотребления правом».

  1. Право на обжалование действий, бездействия или решений сотрудников полиции или иных правоохранительных органов

Возможность обжалования уголовно-процессуальных действий (бездействия) и решений является одной из важнейших гарантий защиты прав и свобод человека в уголовном судопроизводстве. Более подробно механизмы обжалования будут рассмотрены далее.

Источник: https://pravo163.ru/kakie-prava-priobretaet-chelovek-s-momenta-fakticheskogo-zaderzhaniya/

Право на квалифицированную юридическую помощь и ее доступность: некоторые теоретические вопросы

Право на адвоката по конституции рф

(Конин В. В.) («Адвокат», 2013, N 6)

ПРАВО НА КВАЛИФИЦИРОВАННУЮ ЮРИДИЧЕСКУЮ ПОМОЩЬ И ЕЕ ДОСТУПНОСТЬ: НЕКОТОРЫЕ ТЕОРЕТИЧЕСКИЕ ВОПРОСЫ

В. В. КОНИН

Конин Владимир Владимирович, адвокат Адвокатской палаты Калининградской области, заведующий кафедрой международного права Калининградского филиала «Международный университет в Москве», кандидат юридических наук.

Право на защиту от возникшего подозрения либо выдвинутого обвинительного тезиса в рамках уголовного судопроизводства, а также право потерпевшего от преступления на восстановление нарушенных преступлением прав и законных интересов являются составными элементами более широкого понятия — права на получение квалифицированной юридической помощи, которое, в свою очередь, неразрывно связано с глобальной системой защиты прав человека и гражданина. Эта система основывается на нормах как международного, так и национального права. В то же время доступность права именно на квалифицированную юридическую помощь является весьма проблематичной в современной правовой жизни нашего общества. В представленной статье В. В. Конин анализирует содержание понятия «квалифицированная юридическая помощь» и некоторые другие теоретические и практические вопросы, связанные с доступностью такой помощи населению.

Ключевые слова: право на квалифицированную юридическую помощь, право на защиту, доступность правосудия, субъекты реализации права на квалифицированную юридическую помощь, субъекты реализации права на защиту, момент возникновения права на защиту и права на квалифицированную юридическую помощь, правовые позиции Конституционного Суда РФ, доступность правосудия.

Согласно статье 48 Конституции РФ каждому гарантируется право на получение квалифицированной юридической помощи. Как одно из наиболее значимых, данное право было закреплено в международно-правовых актах, таких как статья 14 Международного пакта о гражданских и политических правах и статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Рассуждая о структуре права на защиту как одной из составляющих права на квалифицированную юридическую помощь и о доступности этого права, гарантированного Конституцией РФ, постараемся кратко, в виде тезисов выяснить, когда возникает право на защиту и право на квалифицированную юридическую помощь; определить субъектов реализации права на защиту и права на квалифицированную юридическую помощь, когда это право из активного (динамичного) превращается в пассивное (статичное), а также рассмотреть некоторые вопросы реализации этого права и доступности квалифицированной юридической помощи. Вопросы защиты прав человека от государственного диктата в Европе получили свое новое развитие после окончания Второй мировой войны. Стремясь не допустить повторения недавнего страшного прошлого, мировым сообществом — и в первую очередь европейским — были выработаны определенные стандарты в области защиты прав человека, имеющие статус международно-правовых, поскольку они были закреплены в международно-правовых актах, безоговорочно признаваемых большинством государств (например, Устав ООН, Всеобщая декларация прав человека, Конвенция о правах ребенка, Европейская конвенция о защите прав человека и основных свобод, Европейская конвенция по предупреждению пыток и бесчеловечного или унижающего достоинство обращения или наказания, Венская декларация о преступности и правосудии и др.). Распад СССР, возникновение на его территории новых государств, реформа российского законодательства как необходимость создания нового, не связанного с советским законодательством права, постепенная и планомерная имплементация в него общепризнанных принципов и норм международного права (международно-правовых стандартов) позволили российскому законодателю поднять на новый, достаточно высокий (по сравнению с предыдущим советским) уровень такое субъективное право личности, как право на защиту от возникшего подозрения либо выдвинутого обвинения и право на квалифицированную юридическую помощь при взаимодействии личности с институтами государственной власти для защиты своих прав и законных интересов, а также в случае обращения в суд для восстановления своего нарушенного права. В случае несоблюдения конкретной личностью норм поведения между обществом, установившим таковые, и данной личностью возникает специфический правовой конфликт, содержание которого предусмотрено нормами материального (например, уголовного права), а пути его разрешения — нормами процессуального права (в данном случае уголовно-процессуального) . Правовой конфликт между обществом и личностью возникает либо по воле личности (прямой умысел), либо при наличии в ее действиях преступной небрежности. Таким образом, право на защиту у лиц, вовлеченных в правовой конфликт, возникает с момента возникновения конфликта. Субъектами права на защиту в уголовном судопроизводстве в соответствии со статьей 6 УПК РФ являются потерпевший (физическое либо юридическое лицо) и лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, т. е. виновное в возникновении правового конфликта. ——————————— Волчецкая Т. С. Криминалистика вчера и сегодня: перспективы ее развития // Актуальные вопросы развития государства и права: Юбилейный сборник научных трудов. Калининград: Изд-во КГУ, 2002. Ч. 2. С. 136, 137.

Источник: http://center-bereg.ru/j288.html

Конституционное право на адвоката

Право на адвоката по конституции рф

21 ноября 2018 г. 21:16

В Совете Федерации накануне юбилея Конституции РФ обсудили реализацию статьи 48 основного закона России

21 ноября в Совете Федерации ФС РФ прошли организованные Комитетом СФ ФС РФ по конституционному законодательству и государственному строительству парламентские слушания на тему «Вопросы обеспечения гарантий прав и свобод человека и гражданина», приуроченные к 25-летию Конституции РФ.

В слушаниях участвовали представители законодательной, исполнительной и судебной власти, адвокатуры, юридического научного сообщества. Они проанализировали накопленный опыт обеспечения и защиты прав и свобод человека и гражданина, выявив проблемы, которые еще существуют в этой сфере.

Заместитель министра юстиции РФ Денис Новак посвятил свое выступление правам, закрепленным ст. 48 Конституции РФ.

Федеральную палату адвокатов РФ представляли исполнительный вице-президент Андрей Сучков, вице-президенты Генри Резник и Геннадий Шаров, член Комиссии по этике и стандартам Вахтанг Фёдоров.

На слушаниях, проходивших в Зале приемов Совета Федерации ФС РФ, выступили Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова, Уполномоченный при Президенте РФ по правам ребенка Анна Кузнецова, заместитель председателя Комитета СФ ФС РФ по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Мизулина, заместитель министра юстиции РФ Денис Новак, председатель Совета судей РФ Виктор Момотов, председатель Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека Михаил Федотов, судья Конституционного Суда РФ в отставке Михаил Клеандров, вице-президент ФПА РФ Генри Резник, заместитель секретаря Общественной палаты РФ Лидия Михеева, президент Гильдии российских адвокатов Гасан Мирзоев, член Высшей квалификационной коллегии судей Лидия Туманова, заведующий кафедрой конституционного права МГУ им. М.В. Ломоносова Сурен Авакьян, другие представители научного сообщества.

Речь заместителя министра юстиции РФ Дениса Новака была посвящена правам, закрепленным в ст.

48 Конституции РФ (право на получение квалифицированной юридической помощи, в том числе бесплатно, в случаях, предусмотренных законом; право пользоваться помощью адвоката (защитника) с момента задержания, заключения под стражу или предъявления обвинения). Он посетовал на то, что реализация права, предусмотренного ч. 2 ст. 48 по-прежнему затруднена, хотя Конституция РФ действует уже четверть века.

Заместитель министра юстиции напомнил, что Федеральным законом от 17 апреля 2017 г. № 73-ФЗ в УПК РФ были внесены изменения, призванные отменить практику, когда защитник допускается к подзащитному следователем. Согласно новой формулировке ч. 4 ст.

49 УПК РФ адвокат вступает в уголовное дело в качестве защитника по предъявлении удостоверения адвоката и ордера. Кроме того, ст. 49 дополнена ч. 4.

1, предусматривающей, что в случае необходимости получения согласия подозреваемого, обвиняемого на участие адвоката в уголовном деле перед вступлением в уголовное дело адвокату предоставляется свидание с подозреваемым, обвиняемым по предъявлении удостоверения адвоката и ордера.

Денис Васильевич сообщил, что правоохранительные органы часто толкуют законодательство не в пользу лица, нуждающегося в защитнике.

Опираясь на положения Федерального закона «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений» (далее – Закон) в совокупности с новым положением УПК РФ, они считают, что если адвокат в дело не вступил, то и защитником он пока не стал. А свидание согласно Закону допускается только с защитником.

Вместе с тем существует множество ситуаций, когда адвокат не может быстро уведомить следователя о вступлении в дело. И все это время заключенный под стражу не может встретиться с защитником, а значит, не может незамедлительно реализовать свое право на помощь защитника, как это предусматривает Конституция РФ.

Исправить ситуацию, по словам Дениса Новака, призван подготовленный Минюстом России законопроект, которым предлагается внести изменения в ст. 18 и 20 Закона.

В новых редакциях статей прямо предусмотрено право подозреваемого или обвиняемого встретиться с адвокатом в случае необходимости получения его согласия на вступление адвоката в дело в качестве защитника.

Однако реализация этой законодательной инициативы проходит крайне трудно и медленно, в том числе и по причине отрицательных отзывов, полученных на проект закона от правоохранительных органов.

Также Денис Васильевич информировал, что законопроект содержит положения, согласно которым ограничения запрета цензуры переписки адвоката с обвиняемыми и подозреваемыми могут допускаться только на основании судебного решения и лишь в исключительных случаях.

Вторая часть выступления заместителя министра юстиции РФ касалась оказания бесплатной юридической помощи гражданам на основе Федерального закона «О бесплатной юридической помощи в Российской Федерации». Он отметил, что к настоящему времени законы о бесплатной юридической помощи приняты во всех субъектах РФ.

Однако и в этом направлении не обходится без проблем. Денис Новак рассказал, что в ряде регионов возникают трудности с финансированием участия адвокатов в государственной системе бесплатной юридической помощи населению. В частности, в Республике Северная Осетия – Алания в бюджете текущего года средств на это заложено не было.

Денис Васильевич призвал сенаторов обратить на эти проблемы пристальное внимание в регионах. Модератор слушаний – член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству и государственному строительству Елена Афанасьева – спросила заместителя министра юстиции, в каких регионах не выделяются средства на БЮП, и обещала передать эту информацию сенаторам.

Минюст России, по словам Дениса Новака, приложит все усилия для упрощения отчетности адвокатов по предоставлению БЮП.

Более подробная информация о слушаниях будет опубликована в ближайшее время.

Сергей Гусев

council.gov.ru

Источник: https://fparf.ru/news/fpa/konstitutsionnoe-pravo-na-advokata/

«Имел полное право фотографироваться»

Право на адвоката по конституции рф
Профессор факультета права НИУ ВШЭ Елена Лукьянова.

В Агентство мониторинга эффективности правоприменения поступил запрос от адвоката Эйсмонт Марии Олеговны (удостоверение адвоката № 16946, выдано 07.06.

2018 года Главным управлением Министерства юстиции Российской Федерации по Москве, регистрационный номер № 77/14259 в реестре адвокатов г.

Москвы) о конституционно-правовых аргументах обвинительного заключения и приговора Тверского районного суда города Москвы от 5 сентября 2019 года в отношении Котова Константина Александровича а также о конституционных и международно-правовых требованиях при расследовании и судебном разбирательстве по данной категории дел.

Отвечая на запрос, мной, Лукьяновой Еленой Анатольевной, доктором юридических наук, профессором кафедры конституционного и муниципального права факультета права Научно-исследовательского учреждения «Высшая школа экономики», директором Агентства мониторинга эффективности правоприменения, с учетом моих профессиональных знаний подготовлено настоящее заключение. Я также заявляю, что при составлении заключения руководствовалась принципами объективности, непредвзятости, прозрачности и доступности при проведении анализа действующего законодательства и что в представленном заключении мной исследуются исключительно вопросы права.

Вопросы, поставленные адвокатом Эйсмонт:

Вопрос 1. Применимы ли ссылки обвинительного заключения и приговора Константину Котову на статьи 17 и 27 Конституции РФ к инкриминируемому ему деянию в части «воспрепятствования свободному проходу неопределенного круга граждан»?

Вопрос 2. Можно ли на основе материалов уголовного дела установить содержание и объем «презираемых» Константином Котовым конституционно охраняемых ценностей?

Вопрос 3. Обязаны ли суды при рассмотрении дел руководствоваться мотивировочными частями решений Конституционного Суда, принятыми по частным жалобам граждан в порядке конкретного нормоконтроля?

Вопрос 4. Обязан ли суд при вынесении решения по делу Константина Котова выполнять требования, сформулированные в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 27.02.2019 по делу И.И.Дадина?

Вопрос 5. В чем состоит выявленный Конституционным Судом конституционно-правовой смысл статьи 212.1 УК Российской Федерации?

Вопрос 6. Соблюдено ли было следствием и судом право Константина Котова на справедливое судебное разбирательство и на судебную защиту в контексте требований Конституционного Суда Российской Федерации и Европейского суда по правам человека?

Вопрос 7. Как трактует сущность и содержание свободы собраний (статья 11 Европейской Конвенции «О защите прав человека и основных свобод») Европейский суд по правам человека и как он оценивает практику уголовного преследования лиц, нарушающих правила проведения публичных мероприятий?

Для ответа на поставленные вопросы в мое распоряжение адвокатом Эйсмонт были предоставлены:

Обвинительное заключение по делу Константина Котова и приговор, вынесенный Константину Котову Тверским районным судом города Москвы 5 сентября 2019 года.

Отвечая на поставленные вопросы, я руководствовалась Конституцией Российской Федерации, Всеобщей декларацией прав человека, Международным пактом о гражданских и политических правах, Европейской конвенцией о защите прав человека и основных свобод, Постановлением Конституционного Суда РФ от 10 февраля 2017 г. № 2-П «По делу о проверке конституционности положений статьи 212.1 Уголовного кодекса Российской Федерации в связи с жалобой гражданина И.И.Дадина», другими решениями Конституционного Суда России и решениями Европейского суда по правам человека.

Вопрос 1. Применимы ли ссылки обвинительного заключения и приговора Константину Котову на статьи 17 и 27 Конституции РФ к инкриминируемому ему деянию в части «воспрепятствования свободному проходу неопределенного круга граждан»?

Ответ. Нет, ссылки на часть 3 статьи 17 и часть 1 статьи 27 Конституции Российской Федерации неприменимы к инкриминируемому Константину Котову деянию.

Вообще-то в части 1 статьи 27 Конституции Российской Федерации, устанавливающей право каждого, «кто законно находится на территории Российской Федерации, свободно передвигаться, выбирать место пребывания и жительства», не идет речь о перемещении граждан по улицам городов. Эта статья вытекает из требований Всеобщей декларации прав человека (ст.

13), Международного пакта о гражданских и политических правах (ст. 12) и ст. 2 Протокола № 4 к Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод. Свобода передвижения, выбора места пребывания и жительства является существенным элементом свободы личности, условием профессионального и духовного развития человека (Постановление КС РФ от 04.04.

1996 № 9-П).

Закрепление указанного права-свободы в Конституции имеет большое значение само по себе, но оно усиливается тем обстоятельством, что со свободой передвижения и выбора места пребывания и жительства тесно связана реализация многих других конституционных прав и свобод граждан, например, право собственности и наследования, право на жилище, труд, свободное использование способностей и имущества для предпринимательской и иной не запрещенной законом экономической деятельности, социальное обеспечение, охрану здоровья и медицинскую помощь, избирательные права и др. Реализация этого права-свободы конкретизирована в Законе Российской Федерации от 25.06.1993 № 5242-1 «О праве граждан Российской Федерации на свободу передвижения, выбор места пребывания и жительства в пределах Российской Федерации», который не имеет никакого отношения к уголовному делу Константина Котова.

Но даже применив трактовку этой конституционной нормы в ее понимании следственными органами и судом (как право граждан ходить по улицам), она не может быть использована против Константина Котова.

Наоборот, в соответствии с этой трактовкой Константин Котов имел полное конституционное право фотографироваться 2 марта 2019 года в сквере у памятника Ломоносову недалеко от главного здания МГУ, находиться 13 мая 2019 года вместе с друзьями на тротуаре улицы Кузнецкий мост около дома № 18/7 в городе Москва, а также перемещаться по другим улицам, площадям и переулкам Москвы, равно как и по всем остальным городам, населенным пунктам, лесам, полям, степям, берегам рек, озер и морей, по горам и пустыням России.

Поэтому можно сделать однозначный вывод, что в данном деле часть 1 статьи 27 Конституции Российской Федерации использована недобросовестно, неосновательно и непрофессионально, иными словами, она просто притянута в этом деле «за уши».

Неосновательна апелляция следствия и суда в данном деле и к части 3 статьи 17 Конституции (осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц), поскольку конкуренция двух прав не может быть абстрактной и гипотетической. Она может возникнуть только между конкретными носителями прав (а не их неопределенным кругом), в конкретный момент одновременного осуществления прав. Только тогда возникает обоюдный вопрос об их взаимном ограничении.

Вопрос 2. Можно ли на основе материалов уголовного дела установить содержание и объем «презираемых» Константином Котовым конституционно охраняемых ценностей?

Ответ. Нет, установить содержание и объем «презираемых» Константином Котовым конституционно охраняемых ценностей из материалов дела невозможно.

Во-первых, единого закрытого и четко обозначенного перечня конституционно охраняемых ценностей не существует в принципе. Не существует его ни в науке, ни в юридической практике, равно как не существует его и ни в одной стране мира.

Это обусловлено тем, что категория конституционных ценностей является меняющейся и познаваемой бесконечно.

Постепенным и последовательным выявлением этих ценностей занимается Конституционный Суд применительно к постоянно трансформирующимся условиям общественной жизни и к конкретным особенностям новой правоприменительной практики.

Во-вторых, выявление и фиксация этих ценностей не входит в компетенцию ни одного государственного органа кроме Конституционного Суда.

И, тем более, категорически недопустима произвольная интерпретация этих ценностей правоохранительными и судебными органами в конкретных делах без ссылок на решения Конституционного Суда. Таковых ссылок в деле Константина Котова не обнаружено.

Следовательно, любые упоминания об абстрактных конституционных ценностях в данном деле являются недобросовестными и незаконными.

Особо хотелось бы обратить внимание на употребление следственными органами и судом по отношению к неназванным ими абстрактным конституционным ценностям прилагательного «презираемые». Ведь в обвинительном заключении и в приговоре речь должна идти исключительно о составе преступления.

Но лично мне неизвестен такой объект преступления как конституционные ценности, и такая объективная сторона преступления как «презрение к конституционным ценностям». Уголовному кодексу России эти понятия тоже неизвестны.

В соответствии с УК объектами могут быть, например, конституционные права и свободы человека и гражданина (глава 19 УК РФ) или, как в нашем случае, общественная безопасность (глава 24 УК РФ, к которой относится инкриминируемая Котову статья 212.1).

Субъективной стороной преступления «презрение» также не может являться, потому что она по определению может быть только прямым или косвенным умыслом, преступной неосторожностью, преступной небрежностью и преступной самонадеянностью.

Поэтому, исходя из положения части 1 статьи 120 Конституции Российской Федерации (судьи независимы и подчиняются только Конституции РФ и федеральному закону), впору ставить вопрос о том, каким законом или какими представлениями о законе они руководствовались при формировании своей позиции при рассмотрении данного дела.

Вопрос 3. Обязаны ли суды при рассмотрении дел руководствоваться мотивировочными частями решений Конституционного Суда, принятыми по частным жалобам граждан в порядке конкретного нормоконтроля?

Ответ. Да, при рассмотрении дел суды обязаны руководствоваться решениями Конституционного Суда, в том числе мотивировочными частями решений, принятыми по частным жалобам других граждан в порядке конкретного нормоконтроля, если применяемые судами в деле нормы были предметом исследования Конституционного Суда.

Источник: https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/16/81998-pri-prinyatii-resheniya-po-delu-konstantina-kotova-sud-obyazan-byl-rukovodstvovatsya-postanovleniem-konstitutsionnogo-suda-po-delu-dadina-zaklyuchenie-spetsialista

Адвокат Аванесов
Добавить комментарий